Когда он кончил, то Марья Алексевна видела, что с таким разбойником нечего говорить, и потому прямо стала говорить о чувствах, что она была огорчена, собственно, тем, что Верочка вышла замуж, не испросивши согласия родительского, потому что это для материнского сердца очень больно; ну, а когда дело пошло о материнских чувствах и огорчениях, то, натурально, разговор стал представлять для обеих сторон более только тот интерес, что, дескать, нельзя же не говорить и об этом, так приличие требует; удовлетворили приличию, поговорили, — Марья Алексевна, что она, как любящая мать, была огорчена, — Лопухов, что она, как любящая мать, может и не огорчаться; когда же исполнили меру приличия надлежащею длиною рассуждений о чувствах, перешли к другому пункту, требуемому приличием, что мы всегда желали своей дочери счастья, — с одной стороны, а с другой стороны отвечалось, что это, конечно, вещь несомненная; когда разговор был доведен до приличной длины и по этому пункту, стали прощаться, тоже с объяснениями такой длины, какая требуется благородным приличием, и результатом всего оказалось, что Лопухов, понимая расстройство материнского сердца, не просит Марью Алексевну теперь же дать дочери позволения видеться с нею, потому что теперь это, быть может, было бы еще тяжело для материнского сердца, а что вот Марья Алексевна будет слышать, что Верочка живет счастливо, в чем, конечно, всегда и состояло единственное желание Марьи Алексевны, и тогда материнское сердце ее совершенно успокоится, стало быть, тогда она
будет в состоянии видеться с дочерью, не огорчаясь.
Неточные совпадения
Расстроено оно
было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе
в Москве дом
в последнем вкусе и убившего на эту уборку все
состояние свое до последней копейки, так что уж не на что
было есть.
Бедный князь
был в самом расстроенном
состоянии духа.
Казалось, как бы и самые финансы не
были в завидном
состоянии.
Он
был бледный, убитый,
в том бесчувственно-страшном
состоянии,
в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Почему казалось мужчинам, что
в них заключалось скверное и нехорошее, сию минуту узнаем:
в губернию назначен
был новый генерал-губернатор — событие, как известно, приводящее чиновников
в тревожное
состояние: пойдут переборки, распеканья, взбутетениванья и всякие должностные похлебки, которыми угощает начальник своих подчиненных.
Можно
было сравнить его внутреннее
состояние души с разобранным строеньем, которое разобрано с тем, чтобы строить из него же новое; а новое еще не начиналось, потому что не пришел от архитектора определительный план и работники остались
в недоуменье.
Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил, кто
в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не пропустил ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько кто имеет душ крестьян, как далеко живет от города, какого даже характера и как часто приезжает
в город; расспросил внимательно о
состоянии края: не
было ли каких болезней
в их губернии — повальных горячек, убийственных каких-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем одно простое любопытство.
Не слыша ответа, Печорин сделал несколько шагов к двери; он дрожал — и сказать ли вам? я думаю, он
в состоянии был исполнить
в самом деле то, о чем говорил шутя.
И если бы
в ту минуту он
в состоянии был правильнее видеть и рассуждать; если бы только мог сообразить все трудности своего положения, все отчаяние, все безобразие и всю нелепость его, понять при этом, сколько затруднений, а может
быть, и злодейств, еще остается ему преодолеть и совершить, чтобы вырваться отсюда и добраться домой, то очень может
быть, что он бросил бы все и тотчас пошел бы сам на себя объявить, и не от страху даже за себя, а от одного только ужаса и отвращения к тому, что он сделал.
Насчет последнего пункта Марфа Петровна
была, впрочем, во
вce время довольно спокойна; это
была умная женщина, а следственно, не могла же на меня смотреть иначе, как на развратника и потаскуна, который серьезно полюбить не
в состоянии.
Он, конечно, не мог, да и не хотел заботиться о своем болезненном
состоянии. Но вся эта беспрерывная тревога и весь этот ужас душевный не могли пройти без последствий. И если он не лежал еще
в настоящей горячке, то, может
быть, именно потому, что эта внутренняя беспрерывная тревога еще поддерживала его на ногах и
в сознании, но как-то искусственно, до времени.
Он очень страдал и теперь страдает от мысли, что теорию-то сочинить он умел, а перешагнуть-то, не задумываясь, и не
в состоянии, стало
быть человек не гениальный.
Но он помнил тоже, что бывали минуты, часы и даже, может
быть, дни, полные апатии, овладевавшей им, как бы
в противоположность прежнему страху, — апатии, похожей на болезненно-равнодушное
состояние иных умирающих.
— Брат, подумай, что ты говоришь! — вспыльчиво начала
было Авдотья Романовна, но тотчас же удержалась. — Ты, может
быть, теперь не
в состоянии, ты устал, — кротко сказала она.
— Так-с. Ну-с, так имейте
в виду-с; а теперь благоволите принять, для интересов вашей родственницы, на первый случай, посильную сумму от меня лично. Весьма и весьма желаю, чтоб имя мое при сем не
было упомянуто. Вот-с… имея, так сказать, сам заботы, более не
в состоянии…
Петр Петрович Лужин, например, самый, можно сказать, солиднейший из всех жильцов, не явился, а между тем еще вчера же вечером Катерина Ивановна уже успела наговорить всем на свете, то
есть Амалии Ивановне, Полечке, Соне и полячку, что это благороднейший, великодушнейший человек, с огромнейшими связями и с
состоянием, бывший друг ее первого мужа, принятый
в доме ее отца и который обещал употребить все средства, чтобы выхлопотать ей значительный пенсион.
Он, однако ж, не то чтоб уж
был совсем
в беспамятстве во все время болезни: это
было лихорадочное
состояние, с бредом и полусознанием.
В молодой и горячей голове Разумихина твердо укрепился проект положить
в будущие три-четыре года, по возможности, хоть начало будущего
состояния, скопить хоть несколько денег и переехать
в Сибирь, где почва богата во всех отношениях, а работников, людей и капиталов мало; там поселиться
в том самом городе, где
будет Родя, и… всем вместе начать новую жизнь.
— Случилось мне вчера, мимоходом, перекинуть слова два с несчастною Катериной Ивановной. Двух слов достаточно
было узнать, что она находится
в состоянии — противоестественном, если только можно так выразиться…
Не то чтоб он
был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он
был в раздражительном и напряженном
состоянии, похожем на ипохондрию.
Трудно
было более опуститься и обнеряшиться; но Раскольникову это
было даже приятно
в его теперешнем
состоянии духа.
Я один случай знаю, как один ипохондрик, сорокалетний, не
в состоянии будучи переносить ежедневных насмешек за столом восьмилетнего мальчишки, зарезал его!
Разумихин дорогою к Порфирию
был в особенно возбужденном
состоянии.
Особенно
в эту минуту он не
в состоянии был ее видеть.
— К нам? По какому? — воскликнул Илья Петрович. (Он
был, по-видимому,
в превосходнейшем и даже капельку
в возбужденном
состоянии духа.) — Если по делу, то еще рано пожаловали. Я сам по случаю… А впрочем, чем могу. Я признаюсь вам… как? как? Извините…
Свидригайлов
был, очевидно,
в возбужденном
состоянии, но всего только на капельку; вина
выпил он всего только полстакана.
Душа его
была в лихорадочном
состоянии.
В таком
состоянии пробыл он, наконец, весь день; не
ел, не
пил, и глаза его не отрывались ни на час от небольшого окошка на улицу.
— Посмотри, Захар, что это такое? — сказал Илья Ильич, но мягко, с добротой: он сердиться
был не
в состоянии теперь. — Ты и здесь хочешь такой же беспорядок завести: пыль, паутину? Нет; извини, я не позволю! И так Ольга Сергеевна мне проходу не дает: «Вы любите, говорит, сор».
Обломов тихо погрузился
в молчание и задумчивость. Эта задумчивость
была не сон и не бдение: он беспечно пустил мысли бродить по воле, не сосредоточивая их ни на чем, покойно слушал мерное биение сердца и изредка ровно мигал, как человек, ни на что не устремляющий глаз. Он впал
в неопределенное, загадочное
состояние, род галлюцинации.
Обломов
был в том
состоянии, когда человек только что проводил глазами закатившееся летнее солнце и наслаждается его румяными следами, не отрывая взгляда от зари, не оборачиваясь назад, откуда выходит ночь, думая только о возвращении назавтра тепла и света.
При таковом заведении неудивительно, что земледелие
в деревне г. некто
было в цветущем
состоянии. Когда у всех худой
был урожай, у него родился хлеб сам-четверт; когда у других хороший
был урожай, то у него приходил хлеб сам-десять и более.
В недолгом времени к двумстам душам он еще купил двести жертв своему корыстолюбию; и поступая с сими равно, как и с первыми, год от году умножал свое имение, усугубляя число стенящих на его нивах. Теперь он считает их уже тысячами и славится как знаменитый земледелец.
Не нашед способов спасти невинных убийц,
в сердце моем оправданных, я не хотел
быть ни сообщником
в их казни, ниже оной свидетелем; подал прошение об отставке и, получив ее, еду теперь оплакивать плачевную судьбу крестьянского
состояния и услаждать мою скуку обхождением с друзьями. — Сказав сие, мы рассталися и поехали всяк
в свою сторону.
Таковым урядникам производилася также приличная и соразмерная их
состоянию одежда. Обувь для зимы, то
есть лапти, делали они сами; онучи получали от господина своего; а летом ходили босы. Следственно, у таковых узников не
было ни коровы, ни лошади, ни овцы, ни барана. Дозволение держать их господин у них не отымал, но способы к тому. Кто
был позажиточнее, кто
был умереннее
в пище, тот держал несколько птиц, которых господин иногда бирал себе, платя за них цену по своей воле.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и
состояния ни
были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение,
в какой бы науке, художестве или знании ни
было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не
было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не
было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания
в свет не
будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание
в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха
в касающемся до богословии, от Александра Дидриха
в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего
в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
— Удивления достойно, — сказал я сам себе, взирая на сих узников, — теперь унылы, томны, робки, не токмо не желают
быть воинами, но нужна даже величайшая жестокость, дабы вместить их
в сие
состояние; но, обыкнув
в сем тяжком во исполнении звании, становятся бодры, предприимчивы, гнушаяся даже прежнего своего
состояния.
И поистине не ожидал я сказанного от одетого
в смурой кафтан, со бритым лбом. Но, желая удовлетворить моему любопытству, я просил его, чтобы он уведомил меня, как,
будучи толь низкого
состояния, он достиг понятий, недостающих нередко
в людях, несвойственно называемых благородными.
Крестьянка не хотела у меня взять непорочных, благоумышленных ста рублей, которые
в соразмерности
состояний долженствуют
быть для полковницы, советницы, майорши, генеральши пять, десять, пятнадцать тысяч или более; если же госпоже полковнице, майорше, советнице или генеральше (
в соразмерности моего посула едровской ямщичихе), у которой дочка лицом недурна или только что непорочна, и того уже довольно, знатной боярин седмидесятой, или, чего боже сохрани, седмьдесят второй пробы, посулит пять, десять, пятнадцать тысяч, или глухо знатное приданое, или сыщет чиновного жениха, или выпросит
в почетные девицы, то я вас вопрошаю, городские матушки, не ёкнет ли у вас сердечко? не захочется ли видеть дочку
в позлащенной карете,
в бриллиантах, едущую четвернею, если она ходит пешком, или едущую цугом вместо двух заморенных кляч, которые ее таскают?
— Вопрос:
в естественном
состоянии человека какие
суть его права?
Не
в состоянии я
был продолжать пути и трястися на деревянных дрогах (пружин у кибитки моей не
было).
Гражданин,
в каком бы
состоянии небо родиться ему ни судило,
есть и пребудет всегда человек; а доколе он человек, право природы, яко обильный источник благ,
в нем не иссякнет никогда; и тот, кто дерзнет его уязвить
в его природной и ненарушимой собственности, тот
есть преступник.
Анна Андреевна. Что тут пишет он мне
в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что
состояние мое
было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
В старости у него образовался постоянный взгляд на вещи и неизменные правила, — но единственно на основании практическом: те поступки и образ жизни, которые доставляли ему счастие или удовольствия, он считал хорошими и находил, что так всегда и всем поступать должно. Он говорил очень увлекательно, и эта способность, мне кажется, усиливала гибкость его правил: он
в состоянии был тот же поступок рассказать как самую милую шалость и как низкую подлость.
Я чувствовал, однако, что, хотя это начало
было очень блестяще и вполне доказывало мое высокое знание французского языка, продолжать разговор
в таком духе я не
в состоянии.
Большой статный рост, странная, маленькими шажками, походка, привычка подергивать плечом, маленькие, всегда улыбающиеся глазки, большой орлиный нос, неправильные губы, которые как-то неловко, но приятно складывались, недостаток
в произношении — пришепетывание, и большая во всю голову лысина: вот наружность моего отца, с тех пор как я его запомню, — наружность, с которою он умел не только прослыть и
быть человеком àbonnes fortunes, [удачливым (фр.).] но нравиться всем без исключения — людям всех сословий и
состояний,
в особенности же тем, которым хотел нравиться.
Те, которые испытали застенчивость, знают, что чувство это увеличивается
в прямом отношении времени, а решительность уменьшается
в обратном отношении, то
есть: чем больше продолжается это
состояние, тем делается оно непреодолимее и тем менее остается решительности.
Теперь же, когда Левин, под влиянием пришедшей ему мысли и напоминания Агафьи Михайловны,
был в неясном, запутанном
состоянии, ему предстоящее свидание с братом показалось особенно тяжелым.
— Никогда не спрашивал себя, Анна Аркадьевна, жалко или не жалко. Ведь мое всё
состояние тут, — он показал на боковой карман, — и теперь я богатый человек; а нынче поеду
в клуб и, может
быть, выйду нищим. Ведь кто со мной садится — тоже хочет оставить меня без рубашки, а я его. Ну, и мы боремся, и
в этом-то удовольствие.
Теперь,
в состоянии своей славы, своего цветения, он должен
будет или лгать или кощунствовать.
Брат Николай
был родной и старший брат Константина Левина и одноутробный брат Сергея Ивановича, погибший человек, промотавший бо̀льшую долю своего
состояния, вращавшийся
в самом странном и дурном обществе и поссорившийся с братьями.